О секретности в российской науке: что делать нашим ученым?

Опубликовано 06.12.2015
  |   просмотров - 6979,   комментариев - 3
О секретности в российской науке: что делать нашим ученым?
Обращение к читателям

Юрий Бобылов,

канд. экон. наук, автор цикла статей по идеологии секретности в России, эксперт Российского совета по международным делам.

«Несколько дней назад дальневосточному корреспонденту Newsader Петру Комарову удалось получить в свое распоряжение внутренний документ Тихоокеанского государственного университета (ТОГУ), согласно которому отныне ни одна научная публикация не может быть допущена к отрытому доступу и учтена в рейтинге эффективности преподавателя до тех пор, пока не пройдет специальную проверку внешних структур, не имеющих к научной деятельности никакого отношения. Таким образом, дальневосточный вуз стал частью ныне активно развивающейся системы в стране, направленной на ограничение научной деятельности в интересах «государственной тайны», определять содержание которой доверено Федеральной службе безопасности» (24 октября 2015 г.) - http://newsader.com/14871-fsb-vzyalas-za-nauku-dalnevostochnyy/

Проблема с защитой или использованием новой непубличной информации и документации в развитом промышленном мире в том, что секретные фирмы не могут не контактировать с несекретными соисполнителями или поставщиками, в том числе и зарубежными. Отсюда возникают постоянные «коллизии», часть из которых в России не совсем адекватно понимается правоохранителями из ФСБ России и реже СВР России. Также случаются и новые громкие «шпионские дела» со строгими наказаниями по закрытым судам. Ныне возник повод, чтобы поговорить на эту тему с участием наших российских ученых.

Уместная, но не точная публикация в британском «Nature».

В мировой науке Россия снова крупно «провинилась». Якобы, ФСБ России поставил перед нашими учеными слишком «большие информационные барьеры» с целью защиты гостайны страны. У истоков научного скандала оказался высоко престижный МГУ. В ряде российских СМИ дружно и как по некой «дирижерской палочке» возникли ссылки на статью Q. Schiermeier от 20 октября 2015 г. в знаменитом журнале «Nature». Ключевая цитата оттуда: «Российским ученым из Московского университета (МГУ им. М. В. Ломоносова) напомнили о необходимости показывать свои научные работы представителям ФСБ России. Правоохранители должны одобрять публикацию трудов россиян в научных журналах, в том числе и за рубежом». Встревоженный Q. Schiermeier ссылается на протокол заседания в Институте физико-химической биологии МГУ, состоявшегося 5 октября: «Помните, что текущие правила обязывают ученых получать разрешение на публикацию любой статьи, выступление на конференции или презентации», - говорится в протоколе.

Для меня, работника московского технического университета, этот тезис вызвал удивление. Наш уполномоченный по линии 1-го отдела на мой вопрос сказал: «Есть общие правила Минобрнауки России по оформлению в нужных случаях акта экспертизы о том, что научная статья не содержит секретных (закрытых) сведений. Порядок введен несколько лет назад. Никаких новых изменений в 2015 г. не было. Однако речь об экспертных актах для публикации в зарубежных изданиях!» Признаюсь, от меня требовал такой акт экспертизы в 2012-2014 гг. только журнал «Информационные войны», выходящий в системе Академии военных наук. По прочим журналам, включая оборонный «Национальная оборона» И. Ю. Коротченко, таких просьб об актах ко мне не было.

Как опытный аналитик из системы ВПК СССР должен отметить необходимость как личной ответственности самого автора, так и издателя. При этом в самих режимных службах порой нет нужного единомыслия, поскольку есть «полезная информация», а есть «своевременная дезинформация». Применительно к науке все усложняется. По плановым НИОКР следует учитывать позицию Заказчика таких работ.

Уже 22 октября 2015 г. со своих свободолюбивых идеологических позиций к теме подключилась влиятельная газета «Ведомости». Цитата из ее редакционной статьи: «…Ведущий научный сотрудник Института географии РАН Вячеслав Шупер написал в газете «Троицкий вариант», что в МГУ восстанавливается советская практика оформления акта экспертизы на все публикуемые статьи, а сотрудников одного из институтов Уральского отделения РАН обязывают для таковой экспертизы переводить свои написанные на английском статьи… Шупер говорит, что требования согласовывать статьи теперь получают и те, кто занимается фундаментальными исследованиями и гуманитарными дисциплинами, не имеющими военного значения. Эта практика пока не распространилась повсеместно и используется преимущественно в регионах, а стремление усилить надзор за деятельностью ученых исходит от отдельных чиновников и руководителей институтов. Тем не менее, оно отражает новую тенденцию в отношениях между наукой и государством. Ужесточение секретности – следствие мобилизационной повестки дня, когда Россия провозглашается осажденной крепостью, а ВПК – локомотивом технологического развития. Околонаучная бюрократия и спецслужбы получают удобную возможность восстановить прежнюю систему надзора за учеными и научной работой, когда каждый шаг и особенно контакты с иностранцами находились под их контролем, считает создатель сайта agentura.ru Андрей Солдатов» (http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2015/10/22/613838-uchenie-ogranichenii).

На мой взгляд, в этом утверждении А. Солдатов сильно лукавит, подыгрывая части политической оппозиции в России.

Мой вопрос В. Шуперу и редакции «Троицкого варианта»: «А что гражданская высоко инновационная компания «Apple», тщательно заботящаяся о секретности своих разработок, разве не проверяет надежность некоторых недавно нанятых инженеров, поручая им разработку фальшивых продуктов, не предназначенных для производства? И разве защита уже созданных научно-технических достижений в крупнейших мировых корпорациях, работающих на объемный и динамичный рынок гражданской продукции, по своему уровню и методам не превышает такую защиту в традиционно секретных государственных лабораториях и военно-промышленных корпорациях США или России?».

В описанной коллизии видится, большая «жизненная наивность» многих российских ученых (также и в МГУ) в части целесообразности защиты новой научной информации. Государственные тайны в России есть везде, даже в таких науках как география или биология.

Упомянутый престижный в научном мире журнал «Nature» ориентирован на сильных научных работников. В колонке редактора и разделе «Новости» сообщается о событиях и интересных специалистах во всех областях. Далее в журнале публикуются итоги оригинальных исследований, предполагающих наличие у читателя глубоких научных знаний в соответствующей области. Импакт-фактор «Nature» в 2012 г. был равен 38,597, т. е. каждая статья за два года, прошедших после публикации, в среднем цитируется более 31 раза. В 2009 г. он вошёл в Список 100 самых влиятельных журналов биологии и медицины за последние 100 лет под № 1 и был назван «Журналом Столетия». Критерии отбора статей в Nature (как и в Science) чрезвычайно жёстки, поскольку результаты исследований, описанные в предлагаемой к публикации статье, должны представлять существенное продвижение в той или иной области науки.

Жаль, что редакция «Nature» поспешно вступила в спор с командой ФСБ России, а также ФСТЭК, на базе которой действует Межведомственная комиссия по защите государственной тайны (с регламентами для всех государственных структур страны), показав свою аналогичную «наивность» или «скрытую заинтересованность» в очень большой открытости нашей российской биологической науки всему миру.

Коротко про гостайны России и идеологию секретности.

В качестве эксперта, опубликовавшего в 2000-е годы целый ряд статей об идеологии секретности в России, в том числе о гостайне в сфере НИОКР («Военная мысль», «Свободная мысль», «Российская газета», «Вопросы защиты информации», «НВО», «Мир и безопасность» и др.), хотел бы дать комментарии по существу «события».

В наше время не только государство, но само общество и отдельные граждане имеют свои тайные дела и секреты.

Санкт-Петербургский специалист по информационной безопасности и эксперт ФСБ РФ М. А. Вус в своей книге «Информационное общество: информационные войны, информационное управление, информационная безопасность» (изд. С.-ПбГУ, 1999, с. 174) дал такую характеристику тайной деятельности в современном мире: «Тайны как элемент системы выживания сопровождают человечество на всем пути его развития, они определяют условия отношений между индивидами и их группами. Тайны являются неотъемлемой составляющей общественной жизни, частью правовой системы и могут служить даже своеобразным мерилом для определения вида политического режима в государстве, ибо состояние защиты секретов отражает характер взаимоотношений общества и государства, демократизации государственной власти. Для любого тоталитарного государства характерно гипертрофирование секретности, чрезмерное расширение объема сведений, относимых к государственной и служебной тайне – «всеобщий дух бюрократии есть тайна». Для демократического государства характерно акцентирование внимания на защите прав человека – углубленное правовое регулирование отношений, связанных с охраной личной и семейной тайны и связанных с ней институтов профессиональных тайн».

Кстати, свою книгу М. А. Вус мне подарил еще в 2000 г. как неожиданному единомышленнику.

С другой стороны, разве в этом конкурентном «проамериканском мире» Россия с ее огромными природными ресурсами не является специфической «осажденной режимной крепостью», существование которой пока гарантируется наличием мощного ракетно-ядерного оружия? Да, является, только не слишком опасным государством с развитым военно-промышленным комплексом, но весьма отсталой гражданской экономикой (машиностроение, сельское хозяйство, транспорт и др.). Также это страна мира, откуда ежегодно уезжает в эмиграцию около 250 тыс. образованных и активных граждан в поисках лучшей и комфортной жизни.

Основное регулирующее значение на государственном уровне, включая деятельность ученых и специалистов в различных НИИ, КБ, проектных организациях, университетах и наукоемких компаниях, имеет закон Российской Федерации «О государственной тайне» (1993 г). Государственная тайна – это защищаемые государством (прежде всего ФСБ и ФСТЭК России) «сведения в области его военной, внешнеполитической, экономической, разведывательной, контрразведывательной, оперативно-розыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб безопасности государства» (ст. 5 ФЗ). Конкретных видов гостайн очень много, а их определение производится по детализированным ведомственным инструкциям (также в Минобрнауки РФ). При этом в каждом федеральном министерстве, ведомстве, службе, а также управляемом регионе имеется подразделение по защите государственной тайны.

В этом деликатном процессе, даже если он идет не по «букве закона», в рамках «здравого смысла» опытных и информированных специалистов, бывают свои ошибки, в том числе с чрезмерным засекречиванием. Для последнего случая в России, увы, сформировался большой личный меркантильный интерес тайных отечественных жуликов. Если степень секретности информации является показателем уровня ее закрытости, определенного существом или содержанием самих сведений, то гриф секретности – является внешним обозначением того или иного уровня секретности. При этом степень секретности рассматривается применительно к сведениям, а гриф секретности – применительно к носителям.

Определение ценности нового знания в Минобрнауки или РАН/ФАНО является более сложным делом, чем в Минпромторге или Минобороны России. Такое новое знание более относится к фундаментальной и поисковой науке с большей информационной неопределенностью его дальнейшего практического применения в ОКР и производстве.

Большие секреты в бедной стране сохранить крайне трудно.

Советский и российский, а также новейших зарубежный опыт (включая США), показывает, что сотрудники, знающие очень много тайн своего государства, того или иного министерства (ведомства, службы, компании) опасны. Например, такие полезные секретные знания можно продать или купить за большие суммы долларов, евро и др.

Периодически некоторые экспрессивные личности с грузом своих тайн выплескивают их на страницы журналов и газет. А кто-то, полный «благородства и совести», даже хочет спасти неинформированный мир от гибели! В начале 2013 г. это с большим шумом сделал специалист Агентства национальной безопасности (АНБ) США Эдвард Сноуден. Скандальность обнародованной им информации заключалась в том, что АНБ незаконно собирало миллиарды записей незащищенных телефонных разговоров и сообщений электронной почты в США и других странах. При этом руководство АНБ под прикрытием борьбы с мировым терроризмом обманывало по этой деятельности Конгресс США. Деятельность АНБ противоречила Конституции США.

Думаю, при случайной встрече с изменником из АНБ на нейтральной территории, я бы не подал при знакомстве свою руку Э. Сноудену. Предательство – это отчасти образ жизни и ментальность личности.

Опасно, когда специально собираются и разглашаются особо важные государственные тайны. Много таких гостайн имелось и имеется в системе внешней разведки СССР и России. Всегда есть коммерческий спрос, например, на политические тайны, тайны о любовницах политических деятелей, участии известных персон в коррупционных секретных сделках по торговле военной техникой и др.

Шпионская деятельность в СССР была эффективна, потому что при технологическом отставании промышленности на 10 и даже 15 лет, проводимые НИОКР приближались к лучшему мировому уровню (также США, Великобритании, Франции и др.), а полученные нелегальным путем технические новинки (идеи, конструкторские и технологические решения, опытные образцы, материалы и др.) часто могли внедряться в промышленности и далее идти на внутренний или внешний рынок (Чертопруд С. В. Научно-техническая разведка от Ленина до Горбачева // М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002, 447 с.). Ныне в России ситуация иная, а использование таких данных для оборонной науки и промышленности более проблемное и не всегда возможное. В части же гражданской промышленности за редким исключением это уже нереальная экзотика. Специалисты признаются: понятно и интересно, но в своей фирме воспроизвести нельзя.

В России в начале 90-х годов был быстро приватизирован и выжил именно «простой» и отчасти «примитивный» бизнес (особенно в торговле импортными товарами и добыче полезных ископаемых с целью их экспорта). Сегодня каждые два из трёх долларов в России – нефтегазового происхождения. Углеводороды дают 67% валютных поступлений. Первое поколение «либеральных бизнесменов» последовательно пролоббировало создание такого законодательства РФ, которое позволяло им иметь и сохранять высокие доходы без ухода в высокие технологии. Поскольку гражданского высокотехнологичного бизнеса практически не возникало, в том числе в атомной промышленности, его интересы некому защищать. Отсюда «исторические причины» крупного правового, экономического и институционального кризиса России, который ощущает на себе прикладная отраслевая наука. Зачем экспортерам сырья корпоративные НИОКР, когда развитие производства можно обеспечить путем массивного импорта машин, оборудования, приборов и материалов?

Но вот против России в 2014-2015 гг. по военно-политическим причинам введены продуманные селективные экономические санкции, запретившие импорт важного научного и технологического оборудования. Далее валютный курс рубля к доллару США быстро упал более, чем в 2 раза. В итоге снижения мировой цены на нефть и экономических санкций Россия оказалась единственной страной мира, впавшей в такой сильный экономический кризис. Можно сделать вывод о произошедших крупных просчетах власти, например, в части промышленной политики. Возможность выхода из этого кризиса силовым путем с использованием нашей чисто военной мощи, пожалуй, сомнительна.

Специфично, что некоторые перспективные и коммерчески значимые направления гражданской науки, техники, технологий, которые могли бы реализоваться в атомной и оборонной промышленности, но также деградируют в самой России или нелегально продаются конкурентам США, Евросоюз или «новым тиграм» в АТР (Китай, Япония, Южная Корея, Тайвань и др.). Основные причины идущего деструктивного инновационного процесса понятны: 1) в России нет достаточных внутренних источников финансирования НИОКР; 2) традиционное «вето» режимных служб на открытие «двойных технологии» или конверсию секретных работ; 3) сохраняющееся презрение власти и капитала к ученым, изобретателям и инноваторам в условиях чрезмерного «сырьевого уклона» в экономики и внешней торговле. Скорее всего, третья причина является главной.

Вместе с тем, большой ряд информированных разведчиков бывшего КГБ СССР, а также СВР, ФСБ и ГРУ, в последние два десятилетия попросили политического убежища в США, Великобритании, Канаде и других странах, а далее в открытой зарубежной печати изложили многие интересные сведения, которые формально в России все еще являются секретными. Уникальным стал случай тайного вывоза в Англию части секретного архива внешней разведки КГБ СССР его штатным архивистом В. Н. Митрохиным в 1992 г.

«Звездный час» будущего изменника КГБ наступил в 1972 г. Первое Главное Управление КГБ (иностранная разведка) стали перевозить на новое место в только что завершенный комплекс в Ясеневе, сразу за московской кольцевой автомобильной дорогой. Архив ПГУ был огромный – 300 тысяч папок (файлов). Нужно было составить описание и индексную карту каждой папки, после чего файлы помещали в запломбированные ящики и под наблюдением Митрохина перевозили в Ясенево. По прибытии на место Митрохин проверял печати на ящиках, после чего файлы расставляли на полках. У Митрохина появилась уникальная возможность знакомиться с любыми документами из архива без опасения вызвать подозрения. Скорее всего, некоторые особые тайны лишили архивиста последних ресурсов для уважения марксизма-ленинизма, персон власти и др. По информации его коллег по КГБ СССР, В. Н. Митрохин был неприметным скромным работником архивного отдела ПГУ. О многом говорит тот факт, что после 36 лет службы в органах Митрохин ушел в отставку в звании майора. В книге Эндрю и Митрохина (Christopher Andrew and Vasisli Mitrokin. THE SWORD AND THE SHIELD. The Mitrokhin Archive and the Secret History of the KGB, Basic Books, 1999) про его должность сказано, что он руководил описанием файлов и лично сопровождал их при перевозке. Особенность этого процесса была в том, что самое засекреченное и легендарное подразделение ПГУ «Управление С» (нелегалы) еще долго оставалось в здании на Лубянке, а переезд растянулся на целое десятилетие. Все это время Митрохин отвечал за перевозку архива «Управления С». Со временем архивист КГБ СССР понял возможность тайной прибыльной продажи уникальных секретных материалов на Запад, но не знал, как это сделать. Собирание архива продолжалось 12 лет. В 1984 г. Митрохин вышел в отставку. Лишь после распада СССР он решил действовать. В марте 1992 г. Митрохин совершил поездку в Ригу, столицу Латвии, только что получившей независимость. В дорожную сумку на колесиках он вместе со съестными припасами и бельем положил образцы своих записок. Пограничного контроля фактически не было. В Риге Митрохин явился с улицы в британское посольство. Специалисты «Сикрет интелидженс сервис» (СИС) быстро оценили деловое предложение Митрохина. Дальнейшая работа по вывозу Митрохина и его архива заняла несколько месяцев. 7 ноября, в день 75-ой годовщины Октябрьской революции Митрохин с семьей прибыл в Ригу, откуда через несколько дней отправился в Англию. Кстати, это был крайне значимый для России и ее контрразведки «секретоноситель». Устроившись на новом месте, Митрохин продолжал работать с вывезенными файлами, разбирая и переписывая на машинке свои заметки. В 1995 г. началось его сотрудничество с Кристофером Эндрю, их книга с подробным описанием архива вышла в свет в 1999 г. Митрохин продолжал работать над новыми проектами, содержание которых остается секретным. Его жена Нина умерла в 1999 году, сам он скончался в январе 2004 года, в возрасте 81 год. По оценке ФБР, архив Митрохина – «уникальный». Помимо оперативной информации об агентах КГБ в западных странах, он обладает серьезной исторической ценностью. Столь обширное собрание документов о деятельности советской разведки попало на Запад впервые. См.: http://lit.lib.ru/w/witalij_r/text_0400.shtml.

Скорее всего чекист В. Н. Митрохин в последние годы своей работы в КГБ СССР сильно ненавидел политический коммунистический строй с его большими гостайнами, потому и отомстил ему.

Первичный несекретный перечень наших тайн содержится в самом ФЗ «О государственной тайне». В этом же законе дается и определение «Перечня сведений, составляющих государственную тайну» как совокупности категорий сведений, в соответствии с которыми сведения относятся к государственной тайне и засекречиваются на основаниях и в порядке, устанавливаемых Федеральным законодательством.

Специфика научных тайн заключается в том, что наука отличается новизной, динамизмом и неопределенностью. В некотором плане каждый ученый мира – это «секретоноситель». При этом сам такой ученый часто не может диагностировать появление своей малой или большой тайны. Поиск таких новых тайн не строг, основываясь на мнениях неких эрудированных ученых с пониманием специфики национальной безопасности или конкурентной борьбы производителей важных (коммерческих) товаров и услуг. Это видно и на примере деятельности высшей школы России (включая и ядерный МИФИ).

Основные принципы секретности работ и документов.

Первый авторский совет «новичку» в этой области, включая Q. Schiermeier из журнала «Nature» – взять и внимательно прочитать текст федерального закона РФ «О государственной тайне» (1993 г.). Однако в законе есть ряд статей (и правовых норм) которые вначале трудно понять и оценить их значимость, если до этого не было практики секретной работы (в оборонных НИИ и КБ, на государственной службе и др.).

Государственные тайны возникают по разным обстоятельствам. На их появление влияют как внутренние, так внешние факторы. Как правило, уже засекреченное бывает сложно рассекретить, что ставит вопрос о создании специального закона или подзаконного акта для этой процедуры. Свое значение имеет и срок секретности документа или изделия.

Указом Президента России № 90 от 11 февраля 2006 г. «О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне» был утвержден новый дополненный (уточненный) перечень секретных сведений. Указ был опубликован в «Российской газете» 17 февраля 2006 г. с редакционным послесловием к документу: «Тайное стало явным». Мне пришлось сделать детальный анализ введенных изменений (см.: Бобылов Ю. А. Государственная тайна в условиях присоединения к ВТО // Мир и безопасность, 2008, № 1, с. 46-49 и № 2, с. 50-51). Вывод был таков: в этом «Перечне» должен бы быть подраздел «Секреты исследований и разработок». Но для такого вывода мне потребовалось 9 лет личной аналитической работы (интересная, ведь, тема).

Секретные процессы в государственном управлении Россией многообразны и носят тайный характер. Они, конечно, также подвергаются влиянию коррупции или воздействиям со стороны потенциальных противников и конкурентов нашей страны и их разведывательных служб.

По мнению автора, учитывая регулирующую роль структур государственного управления в современной рыночной экономике, в России следует обратить внимание на рост значимости различных средств и методов тайной поддержки государственным аппаратом национального товаропроизводителя. Среди них особое место занимают «специальные операции» с тайным участием служб разведки и контрразведки.

Работающим с тайнами специалистам дается особый допуск к гостайне: внутри страны – ФСБ, а для работы за границей – СВР России. Правда, для защиты ценной или важной информации от незаконных хищений применяются также коммерческие тайны производства на основе действующего законодательства. Для защиты интеллектуальной собственности в технической сфере велика роль патентного права.

Предусмотренная российским Законом «О государственной тайне» общая концепция засекречивания сведений, составляющих государственную тайну, и особенно изъятия таких сведений из свободного (публичного) обращения, требует наличия соответствующего обоснования и оперативного учета новых факторов в ситуации с обеспечением национальной безопасности государства, общества и личности. В этом отношении проявляет особую активность ФСБ России для противодействия шпионской деятельности и тайной подрывной работе по ослаблению или силовой смене системы государственной власти РФ и ее высшего политического руководства. Из новейших корректировок норм секретности – введенное в 2015 г. засекречивание «военных потерь» граждан России в «мирное время» (особенно на Востоке Украины и в Крыму).

Тайны в российской науке.

Очень много гостайн в системе военно-промышленного комплекса, оборонных организаций и предприятий, в которых нельзя работать без допуска к гостайнам (той или иной степени важности и грифе секретности). Есть еще одна специфика плодотворной научно-технической деятельности в России – это необходимость оперативного использования в ходе выполнения НИОКР секретных сведений, полученных путем внешней разведки (СВР, ФСБ, ГРУ и иные структуры).

Итак, авторитетный британский «Nature» вдруг обеспокоился за деятельность ученых-биологов МГУ, среди которых есть специалисты с громким мировым именем и широкими зарубежными научными связями. Казалось бы, какие могут быть гостайны в молекулярной биологии, относящейся к фундаментальной науке. Ведь, эта наука имеет общее научное или культурное значение, оперирует совершенно новыми закономерностями, явлениями и свойствами живой и неживой природы, которые часто не ясны для сроков востребованности в производстве товаров и услуг (также в военной или специальной техники). И потому вроде бы не подлежит засекречиванию.

Надо ли говорить снова о трудностях выживания в России многих направлений гражданской науки, результаты которых быстро идут в наукоёмкое производство и приносят на мировом рынке огромные прибыли, не сравнимые с прибылью от экспорта военной техники и вооружений (и нашего ВПК). При этом некоторые новейшие научные достижения России оперативно и по разным каналам идут в США, Германию, Великобританию, Израиль и другие страны, а далее на их основе возникают целые прибыльные сектора промышленности. Таков, например, «графен», за открытие и исследование которого бывшим ученым из СССР А. К. Гейму и К. С. Новоселовым была присуждена Нобелевская премия по физике за 2010 г. Уникальный для нашей науки случай, однако эти способные ученые многие годы работали на нужды ВПК СССР и при хорошем финансировании.

Свое научное открытие А. К. Гейм вывез из страны в 1990 г. в целях международного сотрудничества, а К. С. Новоселов присоединился к нему в 1999 г. В сущности, как потенциальные «секретоносители», они оба просто так не могли уезжать на работу из нашей страны. Часть их интеллектуальной собственности должна принадлежать и России. С другой стороны, не уехав, они бы погубили это революционное научное знание. Под воздействием тайных сил в 1991 г. СССР распался. Ныне уже в России регулярно гибнет множеств ценных идей.

Графе́н (англ. graphene) – двумерная аллотропная модификация углерода, образованная слоем атомов углерода толщиной в один атом, находящихся в sp²-гибридизации и соединённых посредством σ- и π-связей в гексагональную двумерную кристаллическую решётку. Его можно представить как одну плоскость графита, отделенную от объемного кристалла. По оценкам, графен обладает большой механической жесткостью и рекордно большой тепловодностью. Высокая подвижность носителей заряда (максимальная подвижность электронов среди всех известных материалов) делает его перспективным материалом для использования в самых различных приложениях, в частности, как будущую основу наноэлектроники и возможную замену кремния в интегральных микросхемах, а также в энергетике. Так, первыми, у кого получилось изобрести стабильную графеновую аккумуляторную батарею, стали испанские исследователи Университета Кордовы. Разработанные батареи получились очень мощными и производительными, что позволяет вывести их на новый уровень. В скором времени графеновые аккумуляторы будут активно использоваться в автомобилестроении. В ходе исследований было определено, что автомобили с такими батареями на борту смогут проезжать без подзарядки до тысячи километров, а на подзарядку будет уходить не более восьми минут. Для справки, современные электромобили с уже известными видами батарей проезжают в среднем до 400 километров, а время зарядки может длиться до нескольких часов. См.: http://avtolektron.ru/elektrosnabzhenie/akkumulyatornaya-batareya/grafenovyie-akkumulyatoryi.

Россия традиционно несет крупные инновационные потери по причине многолетнего недофинансирования сферы НИОКР, включая науки о Земле.

В части российских научных тайн есть своя специфическая. Ведь, в некоторых важных направлениях динамичной науки и техники Россия отстала так сильно от ведущих стран мира, что именно это ныне «очень большая тайна» РАН, ФАНО, Минобрнауки и, наконец, рогозинской правительственной ВПК.

В настоящее время в мире сложились четыре главных мировых центра научных исследований: США (31% мировых расходов на НИОКР по паритету покупательной способности), Европейский союз (24%), Китай (14%) и Япония (11%). Доля России составляет менее 2% мировых расходов на науку, что уступает вкладу США почти в 17 раз, Европейского союза – в 12 раз, Китая – в 7,5 раз и Японии – в 5,9 раза (Концепция развития Российской Академии наук до 2025 года. Проект к заседанию Президиума РАН 24 сентября 2013 г., с.11.). Эта доля России тихо убывает с учетом нового госбюджета на 2016 г.

Внутренние затраты на исследования и разработки в процентах к ВВП в России составляли в 2013 г. лишь 1,12%, тогда как в Китае они достигли 1,98%, в среднем по странам Евросоюза – 2,38%, в США – 2,79%, в Японии – 3,35%; в Финляндии – 3,55%; в Республике Корея – 4,36%; в Израиле – 3,93%. Однако велик разрыв во внутренних затратах на НИОКР в расчете на одного исследователя: Швейцария – 419 тыс. долл., Швеция – 282, США – 342, Австрия – 273, Германия – 293, Нидерланды – 267, далее: Китай 209, Испания – 154. В России такие затраты – 88 тыс. долл. (Наука, технологии и инновации России // М: ИПРАН РАН, 2014, с. 78-82). При этом важнейшим источником финансирования отечественной науки остаются средства государственного бюджета: в 2013 г. на них приходилось 0,82% к ВВП (там же, с. 78). Доля гражданских затрат в науке России составила в 2013 г. 0, 51% к ВВП и соответственно доля военно-ориентированных затрат – 0,62%. По итогам 2013 г. в части величины военных расходов РФ заняла 5-е место в мире, далеко опередив в процентном отношении США с 31-м местом. См.: http://www.vesti.ru/doc.html?id=2189632.

Важно, в 2016 г. затраты на гражданскую науку составят лишь 0,3% к ВВП. Затраты на оборонную науку вырастут на 4% (при годовой инфляции до 12-15%).

Как опытный аналитик я критически отношусь к открытым данным статистики науки не только России, но и США, Израиля, Ирана и др. Есть ряд дорогостоящих военных и специальных НИОКР, которые полезно скрывать от конкурентов. Что-то имеет отношение даже к фундаментальной науке.

В инновационном отношении Китай быстро обгоняет Россию по удельным затратам на НИОКР (по отношению к ВВП, динамике роста затрат, участию предприятий в софинансировании науки и др.). Около 80% расходов на научные разработки в КНР вне госбюджета и инвестиции предприятий. В России же более 80% вложений в инновации и модернизацию – расходы федерального бюджета. Еще раз надо подчеркнуть динамику роста затрат на науку по отношению к ВВП в Китае: 2012 г. – 1,84%; 2013 г. – 1,98%. Второй год подряд расходы на научные исследования и инновационные разработки в Китае превышают 2% ВВП КНР. В 2014 г. на эти цели в Китае было потрачено около 1,3 трлн. юаней – рост почти на 10% по сравнению с 2013 годом. Большая часть из этой суммы – около 85% – была израсходована на опытно-конструкторские разработки. Еще порядка 11% – вложения в прикладные исследования, остальное – в фундаментальные (http://www.ng.ru/economics/2015-11-25/1_china.html).

При таких тенденциях в инновационной политике России нужные новые машины и оборудование еще 25 лет будут преимущественно импортные. И кто в России сможет их купить за мировую валюту, кроме государства или частных экспортеров российской нефти, металлов и иного малотехнологичного сырья?

Открой тайны природы, сделай изобретение в системе РАН и Минобрнауки Росси и потом бесплатно это подари миру.

По идеологии Минобрнауки РФ и ВАК, в плане научной компетенции конкурсантов и соискателей ученой степени доктора и кандидата наук, публикации в зарубежных научных журналах оказываются более важны, чем наличие у руководителя проекта патентов и свидетельств о регистрации объектов интеллектуальной собственности. Конкурсная комиссия Минобрнауки РФ не придает должного значения возможным секретным публикациям ученых России в системе ВПК и национальной безопасности. Похоже вне приоритетов оценки научной и деловой компетенции возможное наличие у руководителя недавних Государственных премий РФ.

При изучении темы автор обратился крупному мировому ученому по нанотехнологиям О. Л. Фиговскому (Oleg Figovsky), доктору технических наук (D.Sc.), профессору (chairman of the UNESCO chair «Green Chemistry»), академику Европейской академии наук, иностранному члену РААСН и РИА.

Вот его комментарий по критериям отбора конкурсных научных проектов в Минобрнауки России: «На западе (и у нас в Израиле) таких глупых критериев нет. Если в гуманитарных областях индекс цитирования - важнейший показатель, то в технических науках он бессмысленен, так как сначала надо патентовать техническое достижение, а тогда ссылки будут на патент, а не на последующие статьи. С закрытостью тоже не так всё просто. Например, я разработал эффективное огнезащитное покрытие, выпускаемое в США для огнезащиты «изделий» атомной промышленности при транспортировке автотранспортом. В России всё было засекречено, но в США наоборот – пишите статьи и т.д., но после пуска производства спецкраски на заводе, я не должен туда приезжать даже, так как «главный секрет» - объем продукции (из личного письма автору).

С учетом «новейших требований» дальновидные российские ученые и инженеры вынуждены оплачивать публикации своих статей в некоторых авторитетных иностранных изданиях, понимая наличие у них финансовых трудностей в этой издательской сфере, где в силу малой тиражности привлечь рекламодателей крайне трудно. Кто-то в странах ЕС на таких публикациях успешно делает свой бизнес. Иные тайно работают на свою внешнюю разведку. Профанация истинной ценности статей российских ученых все более усиливается. Это и по вине РИНЦ.

Понятно, что молекулярная биология – это не секретная атомная физика или военная авиация и связь. Однако часть биологов и медиков успешно трудится на военную науку и промышленность, создавая новейшее биологическое оружие и средства защиты от его возможного тайного применения.

Здесь можно вспомнить показательное сообщение американской «The New York Times» о том, что голландские ученые, экспериментируя с возбудителем птичьего гриппа, создали генно-модифицированный вирус птичьего гриппа, способный убить сотни миллионов человек. Это достижение не может пройти мимо военного эксперта (включая ГРУ). Исследования проводились в Медицинском центре Эразма (г. Роттердам) при финансировании американского Национального института здравоохранения. Как ни странно, голландские ученые не имели допуска к своей гостайне.

Крупное научное открытие привело к беспрецедентным мерам в научном сообществе по закрытию итогов работы. Национальный научный совет по биобезопасности при правительстве США обратился к ведущим научным журналам «Science» и «Nature» с просьбой не разглашать подробности научной работы, чтобы эта информация не могла быть использована террористами для создания смертельного вируса и запуска разрушительной мировой пандемии. К середине февраля 2012 года ученые, изучающие особо опасную разновидность вируса птичьего гриппа, согласились ввести мораторий на публикацию своих исследований, чтобы результаты не стали доступны террористам. Такое решение было принято после того, как Всемирная организация здравоохранения в Женеве так и не смогла определиться, стоит ли предавать огласке итоги исследования.

В сущности, это европейское научное открытие еще более усилило военно-биологическую мощь США и привело к «защитным мерам» в Китае и России (Бобылов Ю. А. Накануне глобальной мировой биологической войны // Качественная клиническая практика, 2012, № 1,с. 56-64.).

Тайная биологизация атомной и оборонной науки в мире.

Биологическое оружие (БО) – это важная составная часть общего мирового военного потенциала, тщательно скрываемая в рамках «двойных технологий» в биологии и медицине, многочисленных научных организаций медико-биологического профиля. Именно биологическое оружие может спасти деградирующую биосферу Земли от вредного антропогенного воздействия мировой промышленности, путем быстрого сведения мирового населения, например, до 2-3 млрд. человек. Спасутся для жизни лишь те, кто предварительно введет защитную вакцину (пример эпидемии вируса Эболы в Центральной Африке в 2014-2015 гг.). По мнению автора, это БО для военных и спецслужб более значимо и эффективно в войнах нового типа, чем ядерное оружие. Основной метод применения БО – тайные диверсии.

Кстати, в августе 2009 г. тот же журнал «Nature» опубликовал статью Д. С. Соммэра о продолжающейся милитаризации биологии и необходимости жесткого общественного контроля над этим процессом.

Сама статья начиналась таким тревожным обращением Ассоциации медиков Великобритании: «...Если мы продолжим бездействовать, а использование биохимического оружия не будет жестко регламентировано, мы вступим на скользкий путь, в конце которого – милитаризация биологии и намеренная манипуляция эмоциями, памятью, иммунными реакциями и даже репродуктивными способностями людей».

Ниже там же цитируется Дж. Морэно, профессор этики Пенсильванского университета, сказавший: «Постепенно биологические и медицинские исследования под эгидой DARPA и Пентагона превращаются в новую отрасль разработки вооружений, а интерактивные технологии, якобы «совершенствующие» возможности человека, на самом деле предназначены для вторжения в мысли и разум обывателя».

Обширная информация о военной биологии в СССР содержится в книге известного российского ученого и правозащитника Л. А. Федорова (Федоров Л.А. Советское биологическое оружие: история, экология, политика // М.: 2006, 309 с.). Книга, изданная при финансовой поддержке из Евросоюза, уникальна по своему содержанию и раскрывает многие государственные тайны СССР. Пожалуй, часть из них – ценный продукт деятельности иностранных разведок в СССР. Прямо обилие ссылок на статьи в малотиражных районных или городских газетах России. Но в этой книге приведены полные тайн многочисленные признания ученых-эмигрантов бывшего СССР и специалистов из Минобороны и спецслужб.

Как известно, биологическое оружие было запрещено на основании документа, который вступил в законную силу 26 марта 1975 года. Основной запрещающий документ: «Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления бактериологического (биологического) оружия, а также токсинов и его уничтожении» (Женева, 1972 год). Однако этот международный документ не запрещает проведение научных исследований в рамках «гуманитарных» или даже «двойных технологий», призывая, однако, к созданию целостной системы национального контроля в сфере таких НИОКР. Кстати, именно на такой правовой основе ведется создание новых эффективных лекарств против ранее не излечимых болезней природного происхождения, в том числе на генном уровне.

Ныне гражданам России весьма тревожно от создания на деньги Минобороны США сети закрытых биолабораторий на Украине, в Грузии, Казахстане и других странах. Все это является признаком скорых тайных диверсионных биоударов по России. Нужны ответные меры.

Будучи автором цикла научных публикаций по угрозам наукоемкого биотерроризма, повторю свой известный в печати тезис, что «Военно-ориентированная наука достигает вершины своего развития, когда именно наука о жизни становится наукой о смерти и, соответственно, важнейшим средством войны». Соответственно, меняется и конфигурация современного военно-промышленного комплекса (ВПК), отчасти повторяя вехи создания первой атомной бомбы и секретной атомной промышленности.

Перегруппировка научно-технического потенциала Евросоюза в условиях роста мировой конкуренции.

Россия все более отстает в области уровня своей науки от близкого нам географически Евросоюза. Нужные «научно-технические мосты» для активизации движения «туда и обратно» сдерживаются не только бюрократическими барьерами или «вето» по линии контролирующих гостайну России ФСБ и ФСТЭК, но и низкой квалификацией большинства наших талантливых ученых и инженеров в части знания и применения форм и методов научно-технической и иной внешней разведки. Здесь мой упрек в адрес СВР России.

В 2015 г. продолжалось осложнение политических и экономических отношений России и Евросоюза, который, по данным СМИ, предпринимает очередные попытки повысить конкурентный уровень европейской промышленности.

Так, выступая на Европейском открытом форуме-фестивале науки в конце июня 2014 года в Копенгагене, президент Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу отметил, что «будущее Европы – это наука». В своей программной речи Баррозу отметил, что ему и коллегам удалось увеличить семилетний бюджет научных исследований объединенной Европы на 30%, несмотря на некоторое сокращение бюджета ЕС в целом. «Европа, без сомнений, остается мировым лидером науки и сохраняет все возможности для инноваций», – отметил Баррозу. На программу общеевропейских исследований «Horizon 2020» будет выделено 80 млрд. евро, что сделает ее одной из крупнейших программ по исследованиям и инновациям в мире. В то время как в Европе живет лишь 7% населения Земли, страны ЕС производят не только треть общемирового ВВП, но и треть всех патентов и высокоимпактных научных публикаций.

Здесь автор должен отметить значительное научно-техническое превосходство США хотя бы в отношении Германии. Так, 2013 г. внутренние затраты на исследования и разработки в Германии составили 102238,4 млн. долл., а в США – 453544,0 млн. долл. (превышение в 4,4 раза). Но в США сфера НИОКР весьма милитаризирована, тогда как иная ситуация в Германии. Потому эта европейская страна в отдельных гражданских секторах (солнечная энергетика, применение редкоземельных металлов и др.) может опережать США. Для сравнения, в России такой показатель в 2013 г. составил лишь 38829,5 млн. долл. США и также до 60% средства шли в военный сектор (Наука, технологии и инновации России: крат. стат. сб. // М.: ИПРАН РАН, НАУКА, 2014, с. 78-80).

Как далее подчеркнул Баррозу, в Европе число выпускников университетов, специализирующихся в области науки и технологий, в два раза выше, чем в США: «Несмотря на финансовый и экономический кризис, мы смогли наполовину сократить разрыв с США и Японией по инновациям. Но научно-технический прогресс беспрецедентно ускоряется, и мы не можем спокойно стоять и смотреть в момент столь, как Южная Корея движется вперед и нас быстро догоняет Китай». Потому необходимы решительные шаги в пользу науки и образования. «Только две недели назад я подписал соглашение с премьер-министром Биньямином Нетаньяху, предоставляющее Израилю – ведущей стране мира в области науки и инноваций – доступ к нашей программе «Horizon 2020». Всё это часть нашей научной дипломатии».

В своей речи Баррозу выделил пять интеграционных мостов, которые предстоит построить Европейскому сообществу в научно-образовательной сфере:

1) нужно продолжать строить мосты между научными дисциплинами;

2) способствовать созданию новых мостов между наукой и обществом;

3) нужно увеличивать число мостов между наукой и ее приложениями, между лабораториями и рынком;

4) нужно строить научные мосты между членами ЕС;

5) необходимо развивать научно-техническое сотрудничество между странами Европы и всем миром.

Очевидно, что от российских законодателей и исполнительной власти страны требуется существенная ломка своих экономических взглядов и принципов работы. В России следует увеличивать финансирование науки и повышать её результативность. Здесь следует быстрее внедрять и лучший зарубежный опыт. То, что еще в 2008-2009 гг. власти казалось «нежелательным» или «опасным» для крупного или среднего российского бизнеса, предстает ныне актуальным, важным и реализуемым. Круг таких реформистских вопросов широк, но в числе первых и значимых для России – вскрытие организационных ресурсов более эффективного развития.

К диагностике в мировой науке больших секретов.

В научной литературе детально описаны коллизии внезапного появления новых военных угроз человечеству и биосфере Земли, «открытости» и «закрытости» фундаментальной атомной науки. Венгерский атомный физик Лео Сцилард в 1939 году стал первым ученым, выступившим за засекречивание исследований по делению атомного ядра, увидев возможности создания сверхмощной бомбы. Как вспоминают физики, на это предложение Сциларда другой крупный атомщик Ферми сказал: «Чепуха!»

Исторический опыт мировой науки показал, что в одних случаях инициатива засекречивания достижений науки исходит от самих ученых, а в других – от заказчиков военной или специальной техники. Автор в своей статье «Засекречивание фундаментальной науки» писал, что в известных случаях заказчик НИР вправе засекречивать некоторые даже фундаментальные знания (Военная мысль, 2000, № 1, с. 55-61). Например, для того, чтобы не раскрывать своих тайных стратегических планов или не усиливать позиции своих опасных зарубежных конкурентов.

В конце 90-х и начале 2000-х годов прошли большие дискуссии о целесообразности принятия ФЗ «О секретных изобретениях». Так, распоряжением правительства Российской Федерации от 30 декабря 2000 г. № 1875-Р была поставлена задача разработки такого нового закона. Подготовка проекта Федерального закона возлагалась на Минпромнауки России, Роспатент, Минобороны и другие федеральные органы исполнительной власти.

Приведем концептуальную позицию специалистов из Минобороны во главе с В. Ф. Евстафьевым. С точки зрения военных экспертов, необходимость введения специального законодательного акта, регулирующего правоотношения в области секретного изобретательства, диктуется тем, что сделанное важное изобретение подпадает под действие двух антагонистических правовых систем защиты информации. При этом патентная система направлена на стимулирование технического творчества и предусматривает оперативное информирование общественности о новом техническом решении. В свою очередь система правовой охраны государственной тайны, наоборот, ограничивает доступ к сведениям, свободное распространение которых может нанести ущерб безопасности страны. Данное противоречие создает значимую специфику правоотношений, которые должны быть урегулированы специальным законодательным актом (http://nvo.ng.ru/concepts/2001-10-19/4_inventions.html).

Коммерциализация в России секретных изобретений вносит свои требования (необходимо стимулирование изобретений, их применение в военной и гражданской технике, нужен ограниченный срок секретности и др.). Как ни странно, но с учетом большой инновационной значимости для наукоемкого ВПК России такого полезного закона в нашей стране все еще нет, а разрешение указанных противоречий поручено решать самим министерствам и ведомствам на основе ведомственных подзаконных актов. В итоге заинтересованные стороны должны договариваться между собой на общей правовой основе.

Тематика «открытости» или «закрытости» проводимых в ведущих странах мира НИОКР военно-промышленных, гражданских или двойного назначения по своему волнует специалистов по внешней научно-технической разведке. В зависимости от ситуации в этой деятельности применяются те или иные разведывательные методы и средства.

Минобрнауки России под тайным «внешним управлением»?

Как ни странно, в последние годы обнаруживается стремление Минобрнауки РФ сделать итоги НИОКР открытыми глобальному миру, выдвинув в число ведущих критериев результативности НИОКР или научных сотрудников оперативные публикации в зарубежных научных журналах. Эта идеологии стала и базой коммерческой деятельности РИНЦ. От руководителей и ведущих заявителей на новые конкурсные проекты Минобрнауки РФ требуется обязательное наличие публикаций в ведущих мировых научных журналах. Под сильным прессом Минобрнауки наши ученые из гражданской науки вынуждены бесплатно и систематически отдавать в «мировую науку» очень многие ценные открытия и изобретения.

Лучше ситуация в научных организациях российского ВПК, включая и «Росатом», где используются иные критерии оценки научных проектов, включая секретные данные внешней разведки и промышленного шпионажа.

Появилась еще одна угроза российской науке и интеллектуальной собственности. Согласно нововведениям Минбрнауки и ВАК, с начала 2014 года каждый соискатель на ученую степень должен будет опубликовать полный текст своей диссертации в Интернете до ее защиты (за 3 месяца - для докторской и за 1 месяц - для кандидатской диссертации). Эта норма весьма дискуссионная, особенно для ученых в режимных организациях (ВПК, спецслужбы и др.), и вызывает известные возражения. По старому порядку ВАК публиковал лишь авторефераты докторских диссертаций, а научные организации и вузы – авторефераты кандидатских диссертаций.

Для сведения, области науки в Минобрнауки России включают: 1) естественные и точные науки (математика; компьютерные и информационные науки; физика и астрономия; химия; науки о Земле и смежные экологические науки; биология); 2) техника и технологии (строительство и архитектура; электротехника, электронная техника, информационные технологии; механика и машиностроение; химические технологии; технологии материалов; медицинские технологии; энергетика и рациональное природопользование; экологические биотехнологии; промышленные биотехнологии; нанотехнологии); 3) медицинские науки и науки о здоровье (фундаментальная медицина; клиническая медицина; науки о здоровье; медицинские биотехнологии); 4) сельскохозяйственные науки (сельское хозяйство, лесное хозяйство, рыбное хозяйство; скотоводство и молочное дело; ветеринария; сельскохозяйственные биотехнологии); 5) социальные науки (психология; экономика и бизнес; педагогика; социология; право; политология; социальная и экономическая география; СМИ и массовые коммуникации); 6) гуманитарные науки (история и археология; языки и литература; философия, этика и религия; искусствоведение).

«Научная помощь» России иностранным ученым и фирмам-конкурентам на такой организационной основе обширна и имеет большой объем по финансированию из госбюджета.

Так, по оценкам академиков И. Мелихова и Ю. Третьякова, в области неорганической химии имеется значительная секретность. Известные химики, в частности, химфака МГУ, отмечают: «Фундаментальная наука, которая занимается изучением явлений природы и общества как таковых, некоторая часть новых знаний направляет непосредственно в печать, делая их всеобщим достоянием. Однако если изучаемое явление сулит значительную коммерческую выгоду, то новые знания о нем засекречиваются и в течение некоторого времени сохраняются государствами и фирмами как национальное достояние. По нашим оценкам, секретным становится от 50 до 80% информации, накапливаемой фундаментальной наукой. Прикладная наука, которая занимается изучением процессов в конкретных производствах, поступает так же. Но здесь секретной становится 90-95% новой информации, а «тайное становится явным» через более длительное время. Каждая страна имеет собственный запас знаний, из которого общим становится только небольшая часть» (Мелихов И. В., Третьяков Ю. Д. У последней черты // НГ-Наука, 1999, № 4).

Из данной цитаты неясно, что такое закрытость новой информации? Это – секретная государственная или коммерческая тайна?

Понятно, что в мире есть свой рынок научной продукции, на котором Россия должна быть. Для выхода на него необходима система открытой отчетной реферативной информации о выполненных НИОКР и других работах. Это касается также «рыночных» работ в системе ОАО «Росатом» и других режимных организаций и предприятий.

Новый бюджет России принимается лишь на 2016 г. из-за значительной неопределенности в ожидаемых доходах при падающей мировой цене на нефть. В стратегическом планировании России следует: 1) лишь частично следовать нуждам ВПК; 2) не пытаться конкурировать со странами, от которых по ряду направлений Россия отстала «навсегда» (пример промышленных роботов Японии и др.); 3) сделать более приоритетными недропользование и соответствующую гражданскую российскую науку и технику (так, логично, например, производить экскаваторы для угольного или уранового бизнеса «лучшие в мире») и др.

ВЫВОДЫ.

Современный мировой ученый часто вне служебного контроля в своей исследовательской деятельности. Порой приходится работать дома в выходные дни и в отпуск. В силу это в мире усиливаются угрозы личного наукоемкого терроризма. Здесь ученый почти Бог или Дьявол, достигший особой мудрости как быстро и тайно уничтожить мир, Землю и даже вскоре изменить движение планет вокруг Солнца.

Обобщая сказанное, нельзя не выразить сочувствие многим российским ученым, конструкторам и инженерам за весьма некомфортные условия работы и невысокую зарплату в системе Минобрнауки России и других гражданских министерств и ведомств.

В части защиты информации и возможного вывода её на мировой рынок, конечно, ФСБ России недорабатывает.

Понятно, что научные работники в гражданской сфере (особенно в РАН) боятся как огня оформления на себя допуска к гостайне. Часть из них по этой причине также никогда не ознакомится с итогами работы внешней научно-технической разведки СВР и ФСБ (также и данных электронного шпионажа). Здесь речь идет как о защите своей интеллектуальной собственности или итогов фундаментальных исследований, так и посильном участии в возможной разведывательной деятельности.

Все это указывает на серьезные упущения в организационной и методической деятельности ФСБ России.

Знаменитый научный журнал «Nature» выступил оперативно против ФСБ России, но не разобравшись с научными тайнами как государств, так и крупных коммерческих наукоемких компаний.

Автор также за то, чтобы некие гражданские биологи из МГУ им. М.В. Ломоносова поступили «по-научному», вникнув в ФЗ «О государственной тайне» и имеющуюся информацию (и регламенты) по идеологии секретности в мировой и российской науке.

В высшей школе России должны быть введены семестровые курсы по информационной безопасности. 

Призыв к спонсорам


Комментарии:

Цитировать Имя
Станислав Ордин, 10.12.2015 14:57:21
Учёный, старающийся докопаться до сути явления, не редко сталкивается с проблемой недопонимания даже в научной среде, а тем более в обществе, в том числе и в области секретности. Но жизнь заставляет и тех, кто в социальных структурах оказался на самом верху в критические моменты истории прислушиваться к мнению учёных. Однако между общими теоретическими рассуждениями и руководством к действию огромная дистанция. В этом плане от того насколько хорошо, правильно сформулирована программа действий зависит прогресс и в науке, и государственной политике. От этого зависит и прислушаются или нет к предложению орг.комитета руководители России.
Существующие сейчас государственные научные структуры не обеспечиваю, как факт, даже сохранение остатков науки в России, а их вес в государственной политике нулевой. И обилие публикаций, алфёровско-ковальчуковских «кластеров», комиссий и подкомиссий типа велеховских и ливаноских директив этот факт лишь подтверждают.
Это критическая не только для российской науки, но и для страны в целом ситуация, т.к. советский задел закончился и Россия держится на построенных, на рефлекторных принципах, а не на научной базе структурах. Сам факт ликвидации РАН это подтверждает. И теперь мы оказались в положении бегущего без головы петуха.
Конечно, АН СССР не была головой советского общества, но имела серьёзный вес. Но, как уже писал, вес недостаточный, что усугубило проводимые горбачёвские реформы. Даже такого веса как АН, как уже отметил выше, не имеют сейчас российские научные структуры. И причина этого не столько индивидуальные качества людей, оказавшихся на вершине российских научных структур, сколько не способность научного сообщества сделать обобщения теоретических построений и сформулировать программу действий. И НОР, как и другие научно-общественные организации могут и должны участвовать в разработке программы действий. Но даже если какой-то вариант будет подготовлен, то без организационных действий эта программа будет не более чем фига в кармане. Т.е. необходимо чтобы была создана дополнительная новая государственная, по сути экспертно-научная структура. Для особо пугливых, скажу – это не государственный переворот. И «секретность» организационных действий в этом направлении лишь в отношении существующих, не выполняющих даже задекларированные ими же самими функции официальных научных организаций в России, но организационно конкурентных. И т.к. действующие учёные состоят в этих научных структурах, то их участие в создании новой экспертно-научной структуры неминуемо вызовет негативную реакцию уже даже не мечтающих о светлом будущем, а озабоченных лишь выживанием винтиков старых научных структур.
Создание не декларативной, а по сути экспертно-научной гос.структуры задача фундаментальная, несопоставимо более сложная, чем создание имитационных научных кластеров. Но в тоже время, безотлагательная. И при её создании главную опасность я вижу не противодействии старых научных структур (под ковёрными действиями через различные гос. структуры), а в её быстром обюрокрачивании и отходе от сути, к имитации, т.е. потери научных приоритетов. А так как под различные декларации сейчас везде у нас ведётся бизнес, то в её коммерциализации, которой сейчас пронизано большинства государственных структур.
Цитировать Имя
Юрий Бобылов, 08.12.2015 18:13:34
Уважаемый Станислав Ордин!

Спасибо за внимание к моей статье, только что опубликованной в полном виде в питерском журнале "АТОМНАЯ СТРАТЕГИЯ XXI" (см.: портал ПРОАТОМ.РУ)!

Я помню Ваши интересные комментарии на сайте "БЫТИЕ РОССИЙСКОЙ НАУКИ". Кстати, за свою "крамолу" я был лишен права обсуждения тем на этом сайте известными модераторами. БОГ их простит, но я ПРОСТИТЬ не имею гражданского права.

По данной тематике "секретности в российской науке" у меня хорошее понимание.

Помню, интересную ситуацию с прорывом на страницы "Военной мысли" (журнал Генштаба). Тогда в Редакции мне сказали, что они не знают вопроса, а тема вроде бы важная. В ответ, я попросил отправить текст на рецензию знающему члену Редсовета. Такой член был - зам. министра обороны РФ - статс-секретарь (с ракетного "Вымпела"). Рецензия пришла удивительная, на 3-х страницах, с полным пониманием сложной ситуации секретности в фундаментальной науке применительно к военному делу. Писал кто-то из аппарата, знающий тематику защиты интеллектуальной собственности. Потом полстраницы я ввел в свой текст. Документ от 1999 г. лежит в моем рабочем столе.

Вообще деликатных ситуаций по секретности у меня было достаточно.Как-то в 2002 г. случайно познакомился с офицером ФСФ, который курировал Миннауки РФ. По моей последнее статье мне сказал: "Мне текст в "НВО" понравился!"

Опубликовав в начале 2000-х годов целый цикл ярких статей (типа прорецензированной Вами), я вдруг обнаружил, что опубликовал все свои соображения. Пришлось начать новую гонорарную тематику: 1) реформирование внешней разведки (также и научно-технической); 2) угрозы биотерроризма и тайной биологической войны.

Признателен порталу ПРОАТОМ.РУ за публикацию 6 статей по внешней разведке России (с привязкой к "атомной промышленности") в 2010-2015 гг.

Взаимоотношения научно-технической разведки и контрразведки, однако, схожи в отношениями "кошки" и "собаки".

Интересны и коллизии с учеными и их тайнами.

Но о чем мне с Вами спорить в условиях бюджетного финансирования, удушающего в России фундаментальную и прикладную науку?

А это неудивительное обилие выпускников МФТИ в США и Западной Европе? Все они уехали хотя бы с одной ценной научной идеей, часто и "гостайной". Иной вопрос: часть из них - уже в системе внешней научно-технической разведки? Об этом в другой раз и в ином издании. Из моей статьи многое очень понятно!

И современный ученый РАН/ФАНО должен бы быть "шпионом", получив в еще в университете или позже на своей работе специальные знания по научно-технической разведке и противодействию шпионажу в России. Здесь уже мои претензии к иной спецслужбе.

Все же хочется жить в стране, где ценится профессия ученого, разработчика, конструктора, технолога. Также речь не только о военно-промышленных НИИ, КБ и университетах. Больше всего мне обидно за "гражданскую науку" и "гражданскую промышленность". Ведь, многое все мы в России "можем"! Кто-то здесь умело тормозит "инновационный процесс" в России и даже в Москве.

С уважением к нашим читателям! Ваш Юрий Бобылов.
Цитировать Имя
Станислав Ордин, 08.12.2015 01:57:54
Дорогой Юрий,

Проблема секретности не является, на мой взгляд, чем-то выделенным, самостоятельным. Она сопряжена с многими проблемами, общей причиной которых является недостаточные уровень профессиональной экспертизы. Отсюда и проистекает то, что государственные средства расходуются не достаточно эффективно и для внутреннего потребления, а те средства, что освоены, приносят пользу и прибыл не российским предприятиям, а зарубежным. С одной стороны это связано именно с несовершенством организации российских государственных структур: с неверной патентной политикой и с ориентацией остатков российской промышленности исключительно на выживание за счёт модернизации давно морально устаревших разработок. И, как следствие, и государству не нужны открытия и изобретения российских учёных, и производителям, и государственным, и частным – тоже не нужны. И, как следствие, в самой России то, что может быть потенциально секретно нужно лишь самим российским учёным. А за рубежом – востребованы. И это не абстрактный парадокс, а катастрофа – затыкание сиюминутных дыр с выталкиванием за рубеж продуктов интеллектуального труда российских учёных. А декларативная поддержка науки в России – просто маскировка приватизации остатков научных организаций.

И учёный, оказывается, вовлечён просто в игру по правилам: с одной стороны, чтобы продолжать деятельность он обязан отчитываться перед ФАНО, которое табуретки уже пересчитало, а затем начало пересчитывать траты (смехотворные) на учёных, работами с высоким индексом цитируемости. С другой стороны, в своих публикациях учёный должен удовлетворять формальным требования секретности, которые обязано блюсти опять же формально ФСБ.
Мы уже прошли период огульного разбазаривания интеллектуальной собственности страны (в том числе и секретной), когда большинство учёных просто были лишены всякой, даже декларативной государственной поддержки и за предлагаемые зарубежными фондами (типа Соросовского) и фирмами гроши писали для них проекты и выполняли разного рода исследования. И в тот период далеко не все российские учёные выкладывали всё и подписывались под этими зарубежными проектами. Более того, как уже писал, во многих случаях секреты страны спасали не первые отделы, а сами разработчики уникальной техники. И сами разработчики и исследователи оценивали степень секретности. Так, когда на поверхности лежало, что конечный, доведённый до работающего железа продукт никак «высвечивать» нельзя, мне и самому пришлось переключиться на чисто фундаментальные исследования, возможность практического использования результатов которых наступит не ранее чем через 25 лет. Так в самый тяжёлый период секреты страны индивидуально спасали те учёные, кто вынужден был пойти на сотрудничество с зарубежными коллегами, даже имея некогда высокую форму допуска. И, как показывают те же события в Сирии, кое-что спасти удалось именно им, а не ведомствам, получающим зарплату за секретность и не руководителям предприятий, которые, как хорошо известно, становились тем богаче, чем беднее становилось подведомственное им предприятие. Сейчас, например, мальчики из ФАНО просто откровенно сражаются с российской наукой, сражаются за свои высоченные зарплаты. И круша остатки науки: уникальное оборудование, корпуса, научные коллективы они делают всё, чтобы в России секретов не осталось.
В результате сплава бизнеса с бюрократией сейчас в России образовался очень крутой замес. Но соплями нельзя управлять даже телегой, а тем более такой сложной машиной как государство. А вот любое движение такое болото сильно ограничивает. Но и жёсткие рычаги не будут эффективны, если они производят БЕССМЫСЛЕННОЕ действие – хаос будет просто более фрагментированный. И без грамотной профессиональной оценки государственных рычагов и принимаемых государственных решений мы просто обречены существовать между медведевскими соплями и гильотиной. Это касается, в первую очередь, расходования государственных средств. Но касается и секретности в научной сфере. Наука очень тонкая материя и, по большому счёту, никто, кроме самого учёного, не может оценить степень секретности. Ведь просто идея возможности выделения гигантской энергии, намного больше химической, привела к созданию атомного и термоядерного оружия. А показанная на популярном уровне в статье «Электростатический движитель» идея непотребления гигантской энергии к какому оружию может привести? Поэтому без государственных полномочий у патриотически настроенных учёных секретные директивы будут не просто не эффективны, а даже пагубны. Никакое ФСБ или ФАНО не в состоянии давать оценку продукта интеллектуальной деятельности. А вот научные коллективы из профессионалов высокого уровня должны контролировать деятельность государственных структур, как в плане расходования гос.средств, так и в плане секретно/несекретно. Но это общие слова. А конкретно НОР пыталась контролировать хотя бы РОСНАНО? И его научные тематики, и туже секретность передаваемых Чубайсом за рубеж материалов. И вы, Юрий , готовы принять участие в организации комиссии из учёных для проверки секретности и РОСНАНО, и российских научных фондов, которые требуют английский вариант подаваемых им проектов не для Путина, а для продажи информации за рубеж?
Классик сказал: «В душе человека есть и бог и дьявол. И нужен перст указующий, чтобы дьявол не возобладал.» И раз бога нет, кому как не учёным брать на себя ответственность перста!