Дорога до Красной планеты: как земляне начали исследовать Марс

21.11.2026

Марс остаётся в центре внимания учёных и специалистов ракетно-космической сферы. Хотя сегодня мы знаем о нём намного больше, чем полвека назад, избавившись от многих иллюзий, он продолжает определять стратегию внеземной экспансии и вид проектов, нацеленных на продвижение человечества в космос.

60 с лишним лет назад, когда только появилась техническая возможность добраться до Марса, он с точки зрения науки выглядел привлекательным, но и недоступным. Потребовалось приложить серьёзные усилия, чтобы всё-таки — хоть и опосредованно — прикоснуться к марсианской поверхности. 

Пути к Марсу

ESA & MPS for OSIRIS Team MPS/UPD/LAM/IAA/RSSD/INTA/UPM/DASP/IDA [CC BY-SA 3.0 IGO]

В конце 1950-х стремительно развивалось конструирование баллистических ракет-носителей, искусственные спутники запускали один за другим. Казалось, что освоение планет — дело ближайшего будущего. Футурологи и фантасты уверенно предсказывали, что человеческие колонии в первую очередь появятся на Марсе: на тот момент он считался наиболее подходящим миром для закрепления землян на новых рубежах.

К тому были предпосылки. Большинство астрономов сходились во мнении, что на Марсе нет высокоразвитой цивилизации, как думали полвека назад, однако в то же время полагали, будто по природным условиям планета схожа с нашими полярными районами: есть вода, атмосфера, а давление и температура на поверхности позволят человеку обойтись без тяжёлых скафандров.

Существовала наука астроботаника — её основы заложил советский астроном Гавриил Тихов. Он утверждал, что в процессе эволюции на Марсе развилась растительность, подобная земной хвойной. Чтобы подтвердить свою гипотезу, Тихов в 1947 году собрал при Алма-Атинской астрофизической обсерватории группу, которая сравнивала спектры Марса и разнообразных растений из северных и высокогорных регионов. Интересно, что летом 1951 года у него проходил практику будущий знаменитый фантаст Борис Стругацкий; вместе с братом он использовал представления Тихова в своих произведениях.


Системы каналов, которые астрономы прошлого наблюдали в телескоп, оказались оптической иллюзией

Персиваль Лоуэлл

Кроме того, оставалась неразгаданной тайна «каналов» — сети тонких прямых линий, которую более полувека наблюдали на марсианской поверхности астрономы. От идеи об их искусственном происхождении, конечно, отказались, но загадку всё равно требовалось раскрыть, уложив объяснение в рамки принятой картины мира. Возможно, это трещины в коре планеты или леса, выросшие вдоль источников воды?

Обобщая сведения о Марсе, популяризатор Борис Ляпунов писал в книге «Открытие мира» (1954):

Борис Ляпунов. «Открытие мира»


Когда ракеты отправятся к Марсу, снимки с близких расстояний, а впоследствии посещение планеты людьми дадут, наконец, ответ, что же представляют собой таинственные линии, испещрившие поверхность планеты. Не так уж долго осталось ждать. Возможно, что к столетию открытия каналов, через четверть века, эта загадка перестанет уже существовать.

Позднее, когда в открытой печати появились сообщения об успешных запусках геофизических ракет, Ляпунов в очерке «Мы — на Марсе!» (1956) пророчествовал, что в 1995 году на соседней планете высадится экспедиция, которая даст ответы на накопившиеся вопросы. Советские читатели были так заинтригованы перспективами полётов туда, что завалили периодические издания письмами с просьбой дать возможность отправиться на Марс: соответствующую подборку опубликовал в июне 1957 года (то есть ещё до запуска «Спутника-1») журнал «Огонёк».

Что-то похожее на каналы на Марсе всё-таки есть. NASA / JPL-Caltech / USGS

Иного взгляда на будущее освоение Марса придерживался кандидат технических наук Юрий Хлебцевич. Он получил известность благодаря концепции телеуправляемой танкетки-лаборатории для изучения поверхности небесных тел и в статье «В ракете — на Марс» (1957) утверждал:

Юрий Хлебцевич. «В ракете — на Марс»


Эти лаборатории помогут нам решить очень важную задачу: не отправляя в межпланетный полёт смельчаков-одиночек, предоставить тысячам учёных вполне реальную возможность наблюдать у экранов специальных телевизоров и другой радиотелеаппаратуры всё то, что происходит вдали от Земли, и таким образом изучить всё необходимое для первых межпланетных путешествий людей.

Понятно, что создатели реальной ракетно-космической техники предпочли вариант Хлебцевича. Сведения о Марсе были противоречивы и часто опирались на желаемый образ вместо установленных фактов. Прежде всего следовало отправить к нему беспилотные аппараты-разведчики.

Первая попытка

Система каньонов в долине Маринер простирается на 4000 километров. NASA / USGS

Для Сергея Королёва, возглавлявшего Опытно-конструкторское бюро № 1 (ОКБ-1), стремление к Марсу было одним из смыслов жизни. Этой идеей он загорелся ещё в 1930-е годы и, добившись создания мощных четырёхступенчатых ракет-носителей «Молния», сразу стал планировать запуск межпланетных автоматических станций. Советское правительство его поддержало: успешные миссии к соседним планетам позволили бы не только получить научные данные, но и закрепить за СССР статус ведущей космической державы.

В ОКБ-1 межпланетные комплексы проектировал отдел № 9, а сектором по разработке автоматических станций руководил талантливый конструктор Глеб Максимов. Проектную группу при нём возглавил Лев Дульнев. Там создали два типа автоматических станций: 1М («Марс») и 1В («Венера»). Это были довольно сложные аппараты со стабилизацией по трём осям, системой контроля положения и силовой установкой; их снабдили солнечными батареями, серебряно-цинковыми аккумуляторами, системами терморегулирования и дальней связи.

Атмосфера Марса оказалась еще более разреженной, чем рассчитывал Королёв. UAESA / MBRSC / HopeMarsMission / EXI / AndreaLuck [CC BY 2.0]

План Королёва предусматривал три запуска к Марсу для доставки двух пролётных станций и одного спускаемого аппарата. 26 сентября 1960 года было бы идеальной датой в окне пуска. Планировалось, что пролётные станции заснимут планету на расстояниях от 30 000 до 5 000 км, а также, чтобы обнаружить признаки растительности, исследуют спектр отражённого ею света в ультрафиолетовых и инфракрасных диапазонах. Спускаемому аппарату предстояло более трудное задание: пройти сквозь марсианскую атмосферу, уцелеть после жёсткой посадки и сделать фотографии местности. Однако в те времена информация о свойствах внеземных атмосфер была ненадёжна. Королёв рассчитал, что давление у поверхности Марса должно быть от 60 до 120 мбар, но в действительности оно оказалось намного меньше — 5–6 мбар.

Посадочное устройство и парашютная система прошли испытания на полигоне Капустин Яр с использованием геофизической ракеты Р-11. Однако объём работ был слишком большой, и Королёв отказался от спускаемого аппарата, ограничившись миссией пролёта у планеты.

31 августа станции 1М № 1 и № 2 прибыли на полигон Тюра-Там (будущий космодром Байконур). Они находились в «полусобранном» состоянии, и команда Королёва трудилась сутками, решая множество технических проблем. Больше всего беспокойства вызывали системы связи. Полномасштабные комплексные испытания начались только 27 сентября — то есть уже после оптимальной даты пуска!

С 1М всё сразу пошло не по плану. NASA

Чтобы станции всё-таки улетели к Марсу, а не в пустоту, срочно потребовалось уменьшить их массу. Конструктор Борис Черток вспоминал:

Борис Черток. «Ракеты и люди. Фили-Подлипки-Тюратам»


Баллистики и проектанты считали траектории для каждой даты. Они доложили: «Мы уходим от оптимальной даты, поэтому надо искать резервы веса!»
Госкомиссия без колебаний постановила снять с борта фототелевизионное устройство и спектрорефлексометр профессора [Александра Игнатьевича] Лебединского. Этот прибор должен был определить, есть ли жизнь на Марсе. Чтобы облегчить принятие такого решения, Королёв предложил прибор предварительно проверить в степи недалеко от нашей площадки. Ко всеобщему восторгу прибор показал, что на Земле в Тюра-Таме «жизни нет»!

Понятно, что результат такой «штурмовщины» был плачевен. Ракеты «Молния» с 1М стартовали 10 и 14 октября 1960 года и обе разрушились, не выведя станции даже на околоземную орбиту.

Боги войны

2МВ, прикреплённый к ракете-носителю «Молния». Frs vetlana [CC BY-SA 4.0]

Несмотря на провал, команда Королёва верила в свои силы. В феврале 1961 года было решено изменить направление — создать унифицированную межпланетную станцию, которая могла бы исследовать и Марс, и Венеру.

К 30 июля специалисты подготовили исходные данные для конструирования станции 2МВ, а к январю 1962 года выпустили чертежи 2МВ-1 (для посадки на Венеру), 2МВ-2 (для пролёта Венеры), 2МВ-3 (для посадки на Марс), 2МВ-4 (для пролёта Марса).

Каждая станция состояла из основного (орбитального) и специального отсеков. В первом были основные системы, обеспечивающие терморегулирование, ориентацию и коррекцию, радиосвязь, энергопитание, научные приборы. Второй же изготавливали по двум схемам в зависимости от решаемой задачи. В случае пролёта около планеты в отсек устанавливали фототелевизионное устройство. В случае посадки его роль выполнял спускаемый аппарат с теплозащитным покрытием; внутри него находились парашюты, радиокомплекс и системы, обеспечивающие работу приборов на поверхности.

В августе 1962 года на Байконур доставили три межпланетные станции: две «пролётные» и одну «посадочную». Но тут в подготовку вмешалась большая политика.

Из-за разногласий сверхдержав человечество могло так и не увидеть поверхность Марса

Как раз в это время в рамках операции «Анадырь» СССР отправил на Кубу баллистические ракеты средней дальности Р-12 и Р-14 с термоядерными боеголовками. У Советского Союза были всего лишь 24 стартовые установки с межконтинентальными ракетами: для двадцати Р-16 с дальностью полёта 11–13 тысяч км и четырёх Р-7А с дальностью полёта 8,5 тысячи км. Соотношение ракетно-ядерных сил составляло 1:4,5 в пользу США. Если бы удалось развернуть на Кубе новый комплекс установок, перевес изменился бы в пользу СССР, но американцы узнали об этой операции. Разразился Карибский военно-политический кризис, который мог привести к обмену ядерными ударами и глобальной войне.

Ракеты-носители «Молния» планировалось запускать со стартового комплекса, предназначенного для размещения боевой ракеты Р-7А. В разгар кризиса он должен был встать на боевое дежурство. Специалисты, готовившие запуск станций 2МВ, ожидали, что им запретят работы на комплексе, но этого не произошло. 24 октября 2МВ-4 № 1 отправилась в полёт, но из-за отказа четвёртой ступени не смогла выйти на межпланетную траекторию, оставшись на околоземной орбите. Черток рассказывал: 


Мы нигде не сообщали о подготовке пуска к Марсу. Американские средства ПВО в такой напряжённой обстановке могли принять этот пуск за боевой. К счастью, радиолокационная техника, а может быть, и предварительная разведка позволяли им уже тогда отличать космические пуски от боевых.

25 октября на стартовый комплекс вывезли очередную ракету, но к тому моменту кризис обострился до предела. Военные собирались заменить «Молнию» боевым носителем с ядерным зарядом, а гражданским специалистам приказали покинуть территорию космодрома. К счастью, 27 октября начались переговоры, и угроза войны отступила.

У «Марса-1» с самого начала были проблемы. Post of the Soviet Union (N. E. Kruglov)

Станция 2МВ-4 № 2 успешно стартовала 1 ноября 1962 года и вышла на межпланетную трассу; в открытой печати её назвали «Марс-1». Она должна была пролететь над марсианской поверхностью, сделать её снимки и передать их по радиолинии на Землю. Заодно учёные надеялись получить информацию о свойствах космического пространства вблизи соседней планеты, установить наличие магнитного поля и его интенсивность. «Посадочную» станцию 2МВ-3 № 1, стартовавшую 4 ноября, постигла неудача: опять подвела четвёртая ступень.

Впрочем, полёт «Марса-1» тоже сопровождался проблемами. Из-за неплотно прилегавшего клапана началась утечка в одном из двух баков с азотом. Станция стала неуправляемо вращаться. Когда азот в баке закончился, вращение станции удалось остановить, но запасов в системе ориентации не хватило, чтобы навести остронаправленную параболическую антенну на Землю. 2 марта 1963 года уровень сигнала начал снижаться, и 21 марта связь с «Марсом-1» была потеряна.

Марс вблизи

Mariner 4 первым сделал снимки Марса с близкого расстояния

С похожими проблемами столкнулись и в США. Они запустили к Марсу свой первый космический аппарат — Mariner 3 — 5 ноября 1964 года. Однако на восьмом часу полёта контроль над ним был потерян: похоже, не отошёл головной обтекатель, защищавший его при прохождении атмосферы, из-за чего не раскрылись панели солнечных батарей.

28 ноября стартовал Mariner 4. На этот раз фортуна улыбнулась американцам: 15 июля 1965 года аппарат пролетел в 9 846 км от Марса и сделал 22 снимка. Поверхность планеты оказалась густо изрытой кратерами (при первоначальном обзоре было идентифицировано 70 ударных кратеров) и… совершенно безжизненной. Никаких признаков каналов или растительности на Марсе обнаружить не удалось. Получалось, что Марс больше похож на Луну, чем на Землю. Его атмосфера слишком слаба, чтобы защищать поверхность от метеоритов. Даже если бы на планете и возникли какие-то зачатки жизни, они были бы уничтожены непрекращающейся метеоритной бомбардировкой.

В то же время звучала критика достоверности снимков с Mariner 4. Те, кто ратовал за продолжение исследований (среди них знаменитые учёные Кларк Чапман, Джеймс Поллак и Карл Саган), указывали, что аппарат заснял лишь небольшую часть марсианской поверхности, по которой нельзя судить о планете в целом.

Вместо развитой цивилизации с системой ирригационных каналов люди увидели безжизненный каменистый мир. NASA / JPL-Caltech / ASU/MSSS

Требовались дополнительные исследования. В 1969 году советские ракетчики вновь попытались отправить к Марсу две станции нового типа М-69, созданные под руководством Георгия Бабакина в НПО имени С. А. Лавочкина. Обе попытки закончились неудачей: ракеты-носители «Протон-К», призванные вывести их в космос, взорвались в воздухе.

25 февраля и 27 марта 1969 года к Марсу отправились ещё два американских аппарата: Mariner 6 и Mariner 7. Первый пролетел в 3 431 км от Марса и сделал 75 фотографий; второй приблизился на расстояние в 3 430 км и прислал 126 фотографий. Было заснято до 20% поверхности. Некоторые, самые удачные снимки имели разрешение до 300 метров в пикселе. Данные с Mariner 4 полностью подтвердились. Перед учёными открылся негостеприимный и однообразный мир.

Биохимик Норман Хоровиц, участвовавший в поисках внеземной жизни, писал, не скрывая разочарования:

Норман Хоровиц. The Search for Life on Mars: Where We Stand Today


История марсианских исследований — это история поразительных ошибок. Ошибочные наблюдения и ошибочные интерпретации мешали изучению Марса с самого его начала. Будущее решит, в какой степени это было вызвано принципиальной трудностью наблюдения планеты, а в какой — самообманом со стороны исследователей. Без сомнения, оба фактора сыграли свою роль.

Вопрос о растительности на Марсе был снят, но оставалась надежда найти хотя бы микроорганизмы. Чтобы удостовериться, стерилен Марс или нет, следовало добраться до его поверхности.

Трудный путь к успеху

Сейчас фотографиями с поверхности Марса никого не удивишь. NASA

Очередной штурм Марса начался в 1971 году. Mariner 8 стартовал 9 мая, но из-за неполадок в системе управления ракеты-носителя Atlas-Centaur упал в Атлантический океан. Для выполнения его задач оперативно подготовили Mariner 9. Его запустили 30 мая, однако в полёте он был не одинок.

Чтобы вернуть приоритет в области межпланетных исследований, советские специалисты разработали проект М-71 для отправки к Марсу трёх автоматических станций. Первая из них (М-71С) должна была стартовать раньше остальных и выйти на ареоцентрическую орбиту до прилёта американского аппарата. Две другие (М-71П) доставили бы на поверхность Марса спускаемые аппараты, а их орбитальные модули провели бы исследования с высоты. Запустить их планировали позже.

При посадке на Марс яйцевидный спускаемый аппарат должен был по командам бортовой автоматики отделить защитный кожух, раскрыть лепестки корпуса и принять вертикальное положение. После этого включались передатчики и приборы, на грунт выносились рентгеновский спектрометр и прибор оценки проходимости ПрОП-М, рассчитанный на короткое путешествие, чтобы изучить физические свойства грунта. В течение 25 минут виды окружающего ландшафта и научная информация передавались бы на орбитальный модуль, который ретранслировал бы их на Землю.

В жидкой форме воды на поверхности Марса нет — только в форме ледников. А вот под поверхностью она может обнаружиться. ESA / DLR / FU Berlin [CC BY-SA 3.0 IGO]

Станция М-71С № 170 стартовала 10 мая 1971 года, но из-за сбоя разгонного блока «Д» ракеты-носителя «Протон-К» осталась на околоземной орбите. В печати ей присвоили название «Космос-419». Причиной оказалась глупая ошибка: оператор, вводивший в переменную управляющей программы параметры отлёта, набрал биты в обратном порядке — получилось, что станция должна стартовать не через десятки минут, а через сотни часов. К сожалению, от М-71С зависела точность входа спускаемых аппаратов в атмосферу Марса: с её помощью собирались получить недостающие данные по движению планеты для проведения коррекций.

Несмотря на провал, М-71П № 171 и М-71П № 172 были запущены по плану 19 и 28 мая. После выхода на межпланетную траекторию они получили имена «Марс-2» и «Марс-3». Их полёт тоже сопровождался проблемами, причём если «Марс-2» вывели к планете более или менее точно, то «Марс-3» — с очень заметной погрешностью.

С посадкой дело тоже не заладилось. Поскольку М-71С так и не прилетела, специалистам пришлось полагаться только на бортовые системы навигации станций, что подвело «Марс-2». Как позднее выяснилось, его система управления ошиблась при третьей коррекции траектории, и для спускаемого аппарата ошибка оказалась фатальной: 27 ноября он вошёл в атмосферу Марса под более острым углом, чем планировалось, и разбился.

Станция «Марс-3» вышла на траекторию к цели с большой погрешностью. Stolbovsky [CC BY 4.0]

Хотя советские специалисты могли торжествовать: их аппарат первым в истории добрался до поверхности Марса. Но поводов для радости было мало, ведь следующая станция могла разделить судьбу предшественницы. Хуже того, на планете бушевала сильнейшая песчаная буря, не позволяя разглядеть какие-либо детали внизу.

Тем не менее 2 декабря спускаемый аппарат «Марса-3» отделился от орбитального модуля и вошёл в атмосферу. Вспомогательный и основной парашюты раскрылись, теплозащитный экран был отброшен, после чего включилась тормозная ракета. После спуска, длившегося чуть более трёх минут, на скорости 20,7 м/с аппарат коснулся поверхности. Немедленно была сброшена верхняя крышка из пеноматериала и раскрылись четыре посадочных лепестка. Спустя полторы минуты посадочный аппарат начал передачу данных — однако через 20 секунд связь с ним прервалась.

Прошло ещё несколько часов, прежде чем орбитальный модуль «Марса-3», выйдя на ареоцентрическую орбиту, смог ретранслировать на Землю информацию с аппарата. Переданное изображение имело чёткие признаки телевизионного сигнала: белый шум сменяется очень тёмной и малоконтрастной картинкой с техническими метками по краям. Скорее всего, сигнал был потерян из-за пылевой бури — или же, возможно, из-за коронного разряда в атмосфере.

Пройдет еще немало времени, прежде чем человек ступит на поверхность Марса. «Марсианин», 2015, 20th Century Studios

В итоге больше всего информации о Марсе в том году сумел собрать Mariner 9. Среди прочего, он заснял многочисленные образования, напоминающие русла высохших рек, протяжённостью до сотен километров. Это открытие вдохновило учёных продолжить разрабатывать проекты для изучения соседней планеты. Вопрос о жизни на Марсе снова обрёл актуальность.

Сейчас достижения 1971 года кажутся скромными. Однако даже сегодня далеко не каждая страна способна отправить к Марсу научную станцию и посадить спускаемый аппарат на его поверхность — и в их число Россия, увы, пока не входит. Остаётся надеяться, что со временем ситуация изменится, и наши станции или даже космонавты доберутся до столь близкой — и вместе с тем столь далёкой Красной планеты.

Информация взята с: МирФ


Комментарии:

Пока комментариев нет. Станьте первым!